1979

Батыр окончил школу № 233 им. Н.А. Островского в Кызыл-Орде. После окончания Батыр поступил в Ленинградский государственный институт культуры имени Н.К. Крупской на оркестровое отделение по классу саксофона. На тот момент его старший брат учился в этом вузе уже два года. Бауржан играл на кларнете.

На чём слушали музыку в 70-е – начале 80-х?
На бобинах

Бауржан Шукенов:

«В 1976-м вышел самый популярный альбом Стиви Уандера. В 1979-м, когда Батыр приехал в Ленинград, был расцвет этого диска. Его слушали везде. Это было как чудо. Его слушали на бобинах! Если у кого-то он был, мы собирались и слушали его от начала и до конца. Там нельзя было ничего отмотать, потому что каждая прокрутка стирала запись на плёнке».

img_youth_1.png
Боби́на (от фр. bobine — катушка) — катушка, на которую наматывается гибкий материал — магнитная лента с музыкальной записью.

1979 - 1981

Учёба в Ленинграде

Батыр поступил в Ленинградский институт культуры им. Крупской (сейчас Санкт-Петербургский государственный институт культуры). Молодой человек хорошо владел несколькими инструментами, но, ожидаемо, выбрал оркестровое отделение по классу саксофона. Звучание этого инструмента он полюбил ещё в школьные годы. Его учителями стали сакс-тенорист Владимир Рабик и всемирно известный альт-саксофонист Геннадий Гольдштейн. Среди учеников Гольдштейна – джазовые музыканты Игорь Бутман и Михаил Чернов.

life_batyr.png
БАТЫР

«Мне часто везло, особенно на хороших людей, на друзей. Мне очень повезло с учителями. Когда в 17 лет я приехал в Ленинград, среди моих педагогов было такое количество гениальных музыкантов, какое сегодня трудно даже представить в одном месте. Это были настоящие интеллигенты глубочайшей культуры, которую они начали постигать ещё в царское время».

Бауржан Шукенов:

«Педагоги Батыра не давили на него, а помогали раскрыться. Я пытался затащить Батыра в классические вещи – играть с оркестрами, в Питере было очень много классных оркестров. Это город военных академий – огромных заведений, при которых обязательно были духовые оркестры, где играли очень сильные музыканты. Я помню, как он исполнил соло на саксофоне с оркестром в первый раз – отрывок из оперы “Арлезианка” Жоржа Бизе. Маститым духовикам игра Батыра очень понравилась. “Мальчик молодец, звук интересный”, – говорили они».

img_youth_2.jpg
С Владиславом Заславским в Горьком, 1987 г.

Друг Батыра Владислав Заславский – он учился на одном отделении с Бауржаном Шукеновым – создал группу, в которую вошли саксофонист Батыр и барабанщик Александр Кочан (впоследствии какое-то время он проработал директором «А’Студио»). Ребята работали в питерском «Доме кино» и играли джаз-рок. Примечательно, что с ними пел молодой Михаил Боярский. Затем Батыр начал играть в больших оркестрах – они были популярны, потому что даже на танцах в пригородных домах культуры играли оркестры. В оркестре же началась певческая карьера Батыра – он исполнял песни Евгения Мартынова. Например, «Натали» – посвящение Наталье Гончаровой. В это же время появился Виктор Резников и покорил Ленинград. Тогда все стали петь только Резникова.

life_batyr.png
БАТЫР

«Время было очень интересное. Ленинград был насыщен музыкальными событиями. Мы с Бауыржаном ходили на концерты джазовых исполнителей, классические концерты, причём бесплатно – показывая студенческий билет. Поднимались на галёрку и с восхищением наблюдали за процессом на сцене. Помню выдающиеся концерты Ленинградского филармонического оркестра под управлением гениального Евгения Мравинского. Несколько преподавателей с нашей оркестровой кафедры играли в этом прославленном коллективе. Для меня эта была очень интересная пора, когда формировались мои музыкальные приоритеты. Я не ограничивался только классикой, ходил и на рок-концерты, и на концерты популярной музыки. Помню неизгладимое впечатление от концерта группы “Песняры” и от группы Алексея Козлова “Арсенал”. Вместе с небольшими джаз-бэндами я экспериментировал, играл джазовые стандарты, импровизировал. Курс обучения в институте был построен таким образом, что в первую очередь преобладал джаз и только потом классика. В классе саксофона я играл разнообразную музыку – от стиля джаз-рок до пьес французских композиторов».

img_youth_3.jpg

Батыр и саксофон

В коллекции Батыра был один особенно любимый саксофон. История его появления у певца примечательная. Учась в Институте культуры в Ленинграде, он находился в поисках идеального инструмента, который бы звучал так, как надо. На кафедре института работал музыкант Валерий Мальгин. Он рассказал Батыру, что его старый сослуживец – кажется, игравший ещё в оркестре Утёсова – продаёт саксофон. Выяснилось, что это инструмент самой уважаемой марки саксофонов в мире – Selmer. Хозяину прислал его друг из Америки. Хоть саксофон и пролежал последние годы в чулане, да и играли на нём мало, пожилой музыкант расставался с ним неохотно. Это был юбилейный инструмент, редкий, с очень красивым тембром, таких в Москве было всего три. Но, когда Батыр взял саксофон в руки и начал играть, тот оттаял: «Ладно, молодой человек. Посмотрим». В конце концов, Батыру удалось купить его за 1000 рублей – серьёзную сумму по тем временам. Собрать часть денег помогли родители и друзья, часть Батыр заработал сам.

1981

Батыр перешёл в Алма-Атинскую государственную консерваторию имени Курмангазы Сагырбаева на факультет инструментального исполнительства по классу саксофона.

img_youth_4.jpg

Консерватория в Алматы

Бауржан Шукенов:

«Я всегда знал, что у Батыра огромный потенциал. И как-то раз, когда он приехал в Кызыл-Орду на каникулы, я сказал ему: “Перебирайся в Алма-Ату! Переведись в консерваторию! Реализовать твой талант в Питере будет очень сложно, потому что там таких, как ты, – миллион”. А в Казахстане в тот момент эстрада была на подъёме, было много очень хороших оркестров. И Батыр сказал: “Давай!” Но это было непросто – в консерватории было духовое отделение, а класса саксофона не было. Нам помогла Бибигуль Ахметовна Тулегенова. Она поговорила с ректором Газизой Ахметовной Жубановой, рассказала историю Батыра, и Газиза Ахметовна сказала: “Ну что же, если нет класса саксофона, давайте его откроем! Ведь у нас есть первый студент!” Так всё решилось».

Куат Шильдебаев:

«Я преподавал в консерватории. Батыр был новенький, про него говорили: “Вот, смотрите, – появился новый музыкант”. Мне он был интересен. Он постоянно ходил в наушниках с плеером. В то время это была большая редкость, и он очень выделялся из толпы даже своим внешним видом».

life_batyr.png
БАТЫР

«Помню, это было на пятом курсе, произошёл случай на государственном экзамене. Программа была рассчитана на 45 минут. Я даже помню, что выступал тринадцатым по счёту. После того как закончилось пятое произведение, я начал уходить со сцены, а мой концертмейстер Эмма Марковна – потрясающий музыкант – сидела и ждала меня. Я ещё подумал: “А что это она сидит?” И вдруг с ужасом вспоминаю, что остался ещё один номер: “Вариации на тему Паганини”. Видимо, из-за стресса и переживания я даже забыл, с какой ноты начинается произведение. Увидев стакан, который стоял на рояле, я пошёл к нему, не показывая паники, выпил воды (и это всё происходит на сцене, в гробовой тишине, кроме комиссии сидят ещё и слушатели). Возвращаясь на своё место, я быстро глянул на ноты концертмейстера, увидел ноту си, всё вспомнил и успокоился. В общем, получил “отлично”».